aleatorius: (Default)
aleatorius ([personal profile] aleatorius) wrote2005-02-18 02:15 pm

Западная философия 20-го века -

кстати - тоже ведь исходит из явления. Но вот явление это - мышление человека в условиях подавления живого мышления жёсткими схемами. То что этому явлению - есть описание - и составляет наверное суть философии.
В этом смысле - философ - является конечно талантливым человеком - коли чует потребность в языке описания - но вот чего этот человек не способен - это выйти из-под давления. Т.е. для него - подавление социумом - есть вполне так реальность и другой реальности нету.
Вообще это ведь проблема - ввиду установки жёсткого синтаксиса - ведь возникают какие-то явления ввиду несогласовок в этом синтаксисе - несогласовки есть всегда ведь.И как человеку мыслящему в рамках синтаксиса - починить то - чем он мыслит? Или как решать некие проблемы в условиях отсутствия дОлжного синтаксиса?

Для человека прошлого никакой проблемы в том, что некое рассуждение не работает - нету - ибо человек в большей степени в контакте с явлениями - и рассуждения - это всегда лишь вспомогательные конструкции - которые по-плохой погоде могут и разлететься - что не беда - лишь бы не придавило. Т.е. тут именно что доверии опыту и ощущения живой связи с явлением - а не то чтобы человек опирался лишь на слова.

А вот для современного человека ряд проблем могут быть принципиально нерешаемы - ибо человек синтаксиса - будет пытаться модернизировать синтаксис - там где синтаксис должен быть полностью деконструирован и заменен другим - адекватным ситуации.

Какой свободой мы располагали

[identity profile] hermes-baby.livejournal.com 2005-02-18 12:51 pm (UTC)(link)
Себя губя, себе противореча,
Как моль летит на огонек полночный,
Мне хочется уйти из нашей речи
За все, чем я обязан ей бессрочно.

Есть между нами похвала без лести
И дружба есть в упор, без фарисейства,
Поучимся ж серьезности и чести
На Западе у чуждого семейства.

Поэзия, тебе полезны грозы!
И вспоминаю немца-офицера,
И на эфес его цеплялись розы,
И на губах его была Цецера...

Еще во Франкфурте отцы зевали,
Еще о Гете не было известий,
Слагались гимны, кони гарцевали
И, словно буквы, прыгали на месте.

Скажите мне, друзья, в какой Валгалле
Мы вместе с вами щелкали орехи,
Какой свободой мы располагали,
Какие вы поставили мне вехи.

И прямо со страницы альманаха,
От новизны его первостатейной,
Сбегали в гроб ступеньками, без страха,
Как в погребок за кружкой мозельвейна.

Чужая речь мне будет оболочкой,
И много прежде, чем я смел родиться,
Я буквой был, был виноградной строчкой,
Я книгой был, которая вам снится.

Когда я спал без облика и склада,
Я дружбой был, как выстрелом, разбужен.
Бог Нахтигаль, дай мне судьбу Пилада
Иль вырви мне язык - он мне не нужен.

Бог Нахтигаль, меня еще вербуют
Для новых чум, для семилетних боен.
Звук сузился, слова шипят, бунтуют,
Но ты живешь, и я с тобой спокоен.